- Проверили еще раз, - вставил Геннадий. - Поражение не инфекционное.

- Да. Поэтому город открыли. По радио передали распоряжение - ни в коем случае не входить в лес и не употреблять принесенных оттуда грибов и ягод. Зона заповедная.

- Не тяните, не тяните, - сказал Калмыков. - Я же вижу: что-то есть, что-то неприятное.

Они опять переглянулись, и майор вздохнул.

- Ладно. Теперь вы, Геннадий Михайлович.

Геннадий без надобности переставил на тумбочке стакан, часы, мензурку.

- Из Ленинграда приехали два биохимика и потом еще генетик...

- Я знаю, - нетерпеливо сказал Калмыков.

- Они установили, что токсична вся роща. Но не для всякого человека, а только для тех, кто разжигает костры, ломает ветки деревьев... Это странно. Для этих людей сильно ядовит сок березы, листья, все грибы, даже трава... При контакте с кожей появляются ожоговые явления. Растения выделяют особые фитонциды. Отсюда - предупреждающий сладкий запах. В общем выяснили: вся флора на этом участке очень чутко реагирует на поведение каждого человека, как бы наблюдает за его поведением и, выявив опасного для себя индивида, вырабатывает против него вместе с обычными белками какие-то дополнительные, чрезвычайно опасные.

- Одного грамма хватит, чтобы отравить сто человек, - добавил майор.

Геннадий кивнул.

- Полусмертельная доза - меньше миллиграмма на килограмм. Точно пока неизвестно. Причем странно, белки нарабатываются на том же самом геноме. Биохимики провели хромосомный анализ - никаких изменений. Вероятно, точечные мутации.

Калмыков глянул на майора. Тот махнул рукой.

- Ничего, ничего, Юрий Алексеевич. Я за это время начал разбираться: хромосомы, транскрипция, информационная РНК. Геннадий Михайлович мне целый курс прочел.

- Твердо установлено, что эти изменения наследственные. Мы высаживали культуры микробов, проращивали споры - сомнений нет.

- Целый лес ядовитый? - спросил Калмыков.